Русские балы XVIII-XIX веков со всей их пышностью и блеском представляли собой некое событие с определенной культурой и манерой поведения, великолепной музыкой и танцами, и, безусловно, потрясающей модой. Поистине, они были самыми яркими и зрелищными придворными развлечениями минувших столетий. Это, несомненно, место встречи, знакомства и общения: роскошь, очарование и красота дам, честь и достоинство кавалеров. Дама, отправляющаяся на бал, непременно имела при себе маленькую записную книжку или карне. Это небольшой аксессуар, состоящий из: самого блокнота, карандаша, который обычно крепился к нему на цепочке или вставлялся в специальные петли, и футляра (капсулы) для хранения запасных грифелей.

Мода на такие бальные книжки пришла из Вены и получила широкое распространение в начале XIX века, хотя прообразы существовали еще в XVIII веке. Название происходит от французского «carnet de bal», что переводится на русский как «танцевальный блокнот» или «записная книжка». В литературе также встречается еще одно название – «агенда», которое восходит к абсолютно созвучному немецкому «аgenda». В переводе означает «записная книжка», «дело», «план».

Для удобства использования к блокнотам прикреплялась цепочка, чтобы дамы могли носить их на запястье или фиксировать к платью. По размеру они делались достаточно миниатюрными – не более ладони, но были неотъемлемой принадлежностью дворянских балов. Представьте себе: приходит девушка в XVIII-XIX веках на бал, красивая, в роскошном платье. И ее тут же парочка-троечка кавалеров приглашает на танец еще до начала первой мелодии. А композиций и, соответственно, танцев за вечер может быть пара десятков. Как упомнить всех тех, кто заранее пригласил? Никак, наверняка забудешь! Именно для этих целей и придумали карне. В нем указано имя кавалера напротив номера и названия танца, дабы избежать путаницы в очередности.

(далее…)

Сегодня хотим представить вашему вниманию рисунок художника Екатерины Белоусовой, созданный специально для зала Зотовых Лыткаринского музея.

Как известно из истории, в 1702 году царь Петр I подарил Лыткарино Никите Моисеевичу – своему первому учителю, а позднее одному из ближайших сподвижников и советников. Царь настолько дорожил им, что почти не разлучался всю жизнь.

Именно при Зотове в Лыткарино появилось родовое поместье. Центральное место на рисунке занимает двухэтажный деревянный особняк в окружении зелени и надворных построек. Благодаря недавней реставрации и научным исследованиям нам удалось реконструировать облик дома начала XVIII века.

(далее…)

В музейных фондах хранится большая коллекция предметов конской упряжи, датируемая концом XIX – началом XX столетий. Сегодня мы хотим познакомить вас с коваными металлическими подковами. Эти искусные изделия служили надежной броней для лошадиных копыт, оберегая их от износа и травм при движении по твердым дорожным покрытиям.

Подковывание лошадей известно с глубокой древности: первые примитивные подковы появились примерно в III-IV веках нашей эры. До этого для защиты копыт использовали приспособления из растительных волокон и кожаных ремней, но их эффективность была крайне низкой. С развитием коневодства ковочное дело получило широкое распространение, а мастера‑кузнецы, занимавшиеся этим, пользовались заслуженным уважением. Сейчас существует много видов подков, их выбор зависит от сферы использования лошадей, породы, состояния копыт и других факторов.

Однако подкова – это не только практичный предмет конской упряжи, но один из древнейших символов, связанных с удачей и счастьем. Во многих культурах она до сих пор считается талисманом, наделенным защитной и даже волшебной силой. В нашей стране подкова на протяжении веков остается популярным оберегом. Но откуда возникло это поверье и как правильно размещать подкову, чтобы привлечь удачу?

(далее…)

В сентябре 2025 года для Лыткаринского историко-краеведческого музея состоялось знаменательное событие: торжественное открытие нового нижнего парка и бюста Никиты Моисеевича Зотова, первого учителя и верного сподвижника Петра I. В этот праздничный день музейный коллектив получил ценный подарок – макет территории, созданный специалистами «Центра классической и традиционной архитектуры». Мы выражаем искреннюю благодарность сотрудникам мастерской и лично помощнику Президента РФ, председателю Российского военно-исторического общества Владимиру Ростиславовичу Мединскому. Ваша поддержка помогла воссоздать это пространство, которое теперь по праву стало неотъемлемой частью исторического облика усадьбы!

Представленный макет позволяет во всех деталях рассмотреть ювелирную работу архитекторов. Перед зрителем разворачивается гармоничная панорама: на значительной части парка высажены деревья, кустарники, разбиты газоны и клумбы. Четко оформлены дорожки и аллеи, некоторые из которых имеют круговую или радиальную планировку для удобства движения. Ландшафт оживляют изящные малые архитектурные формы: скамейки, беседка и амфитеатр под открытым небом. В правой части композиции величественно возвышается главный усадебный дом в окружении верхнего парка, а многоэтажные жилые здания и другие постройки подчеркивают, как бережно исторический оазис вписан в канву современного города.

Сегодня новый парк полностью благоустроен и разделен на несколько зон для комфортного отдыха и вдохновения. Здесь каждый найдет уголок по душе: для маленьких посетителей оборудована детская площадка, для любителей тишины и чтения – шахматные столы и уютный буккроссинг, а изящная ротонда и летний амфитеатр станут центром музейных мероприятий.

Миниатюрная копия парка представлена на временной экспозиции в нашем выставочном зале. Приглашаем вас прикоснуться к истории!

Наступила Страстная седмица – последняя неделя перед Пасхой, одним из самых светлых и важных православных праздников. В это время дома наполняются ароматом свежей выпечки, а на столах рядом с окрашенными яйцами и пышными куличами занимает почетное место особенное творожное блюдо – пасха (паска).  В нашем музее хранятся свидетели этой традиции: старинные формы для ее приготовления, называемые пасочницами.

Взгляните на них: это разборные деревянные ящички, расширяющиеся к основанию. Четыре боковые дощечки-трапеции, скрепленные между собой колышками, и квадратное донышко превращают творожную массу в усеченную пирамиду. Эта форма глубоко символична – она олицетворяет гору Голгофу, где совершился искупительный подвиг Иисуса Христа.

Интересно, что привычный нам вид пасха обрела лишь в XVIII веке. До этого ее готовили как густой мусс из забродившего молока. Но как только хозяйки начали применять твердый творог, потребовалась специальная форма. Пасочница стала своеобразной реликвией и оберегом семейного очага и после использования бережно хранилась в гостиной на самом видном месте.

(далее…)

Среди экспонатов музея видное место занимают резные оконные наличники – все, что осталось от старых домов и прежней жизни деревни Лыткарино. Представленные на фотографии когда-то украшали дом Горюновых, одной из самых зажиточных местных семей. Он располагался в самом сердце деревни, и к началу XX века наследник рода Петр Матвеевич владел здесь внушительным хозяйством: просторным домом под № 102, собственной пекарней и торговой лавкой.

Сам дом был возведен на высоком полуподвале из местного песчаника. Его фасад, окна и элементы ворот выделялись нарядной, искусной резьбой. В цокольном этаже пахло свежим хлебом – там располагалась пекарня. Торговая лавка, стоявшая по соседству, представляла собой одноэтажный бревенчатый сруб-пятистенок с большим подвалом. Он был настоящим чудом инженерной мысли того времени: и в зной, и в стужу в нем сохранялась постоянная температура, от чего продукты хранились целый год. Секрет был прост: зимой на Москве-реке пластами рубили лед, привозили его на нескольких подводах и обкладывали ими подвал. Летом в нем было так холодно, что замороженную рыбу для покупателей приходилось распиливать двуручной пилой.

В лавке можно было приобрести самое разное: и мешок муки, и духи в фигурном флаконе. В пекарне Горюновы выпекали вкусный хлеб, бублики, баранки, блины и оладьи, за которыми выстраивались целые очереди. А в уютном уголке у окошка всегда кипел большой самовар, приглашая прохожих отдохнуть за стаканом горячего чая.

В 1914-1916 годах, по воспоминаниям старожилов, дом Горюновых стал настоящим центром общественной и культурной жизни деревни. В день престольного праздника Петра и Павла рядом с ним устанавливали привозимые качели для детворы, а в просторный сарай превращался в театр. Там деревенская молодежь ставила самодеятельные спектакли, собирая на представления всех жителей Лыткарино.

«Там ступа с Бабою Ягой идет, бредет сама собой».

Отрывок из поэмы «Руслан и Людмила» А.С. Пушкина

 

В Лыткаринском музее хранится необычный предмет – ступа в форме высокой чаши на круглой подставке, выдолбленной из цельного куска дерева. На ее нижней части сохранилась и хорошо видна кора. В зависимости от основания, на которое устанавливают ступу, различают настольные (ручные) и напольные (наземные, мельничные). Данный экспонат конца XIX – начала XX веков как раз относится к последнему варианту.

Ступа являлась одним из древнейших предметов и активно использовалась нашими предками в быту. В таком сосуде размалывали или измельчали что-либо при помощи песта. Также в них могли растирать и смешивать вещества. Это сейчас мы идем в магазин и покупаем готовую к варке кашу. Раньше было не так: в ступу клали зерна, толкли их, потом просеивали от шелухи на ветру. В общем, женская доля была весьма трудна, даже сварить кашу на большое семейство являлось тяжелым физически трудом. Хранить толченую крупу долго было нельзя, поэтому толкли ее чаще всего прямо перед самой готовкой, максимум на неделю-две.

Происхождение самого слова «ступа» предположительно идет от слов «ступня» или «ступать», то есть переставлять пестик с места на место или двигать им вперед-назад, на подобии ног. Есть и другие версии, в частности, в болгарском существует слово «струбел» – дупло или полое дерево и «струблица» – деревянное корыто для кормления скотины. В греческом есть похожее слово «стубо» – делать прочным.

(далее…)

Правы были те, кто ответил на загадку, что это коромысло – деревянное приспособление в виде длинной палки или дуги для ручного ношения двух ведер с водой или других грузов. С помощью этого предмета носили воду для питья, бани, чтобы напоить скот, на речку в корзинах несли полоскать белье, мыть огурцы, вымачивать грибы. Воду носили вот в таких ушатах, которые мы также видим на фотографии – больших сосудах, на верхних частях которых с противоположных сторон расположены выступы с отверстиями или ручки («уши»). Отсюда пошла русская поговорка «Облить (окатить) ушатом холодной воды».

Обычное коромысло – плоский, дугообразно изогнутый деревянный шест с выемками или крючками на концах. За них цепляли дужки ведер или корзины. Изогнутая форма позволяла равномерно распределять нагрузку и помогала нести, не уставая, на плечах два ведра воды несколько сот метров, перекладывая на ходу коромысло с одного плеча на другое. Это был целый ритуал. По пути за водой пустые ведра следовало держать в левой руке, а само коромысло – в правой. Набрав воду, сначала закрепляли полное ведро сзади, затем – спереди. Это позволяло сохранить равновесие и избежать резкого перекоса при начале движения. И уж, конечно, разговоры у колодца.

По обычаю, носить воду на коромысле всегда считалось чисто женским делом. Могли им пользоваться также мальчишки-подростки или старики. Последние говаривали, что сила у человека есть до тех пор, пока он может носить воду в ведрах на коромысле. А паренек считался уже отроком, когда начинал носить воду таким способом. Мужчины тоже носили воду, но коромыслом не пользовались, иначе над ними могли подшучивать. В народе считалось, что «сколь для мужчин важен топор, столь и для женщин коромысло».

(далее…)

В этот раз мы хотим рассказать о рукомойнике XIX века в виде необычной формы чугунка. К нему с двух сторон прикреплены носики, как у чайника, а с двух других – ручки для подвешивания. Это сосуд с водой, предназначенный для умывания и мытья рук. В отличие от чайника, такие рукомойники на подвесе обычно имеют два носика-«рыльца», зачастую украшенных головами животных, по одному с каждой стороны от ручки. Согласно словарю Даля, «подвесной гончарный рукомойник с двумя ушками и рыльцами накрест» раньше назывался «бараном».

Во второй половине XIX века получили распространение жестяные рукомойники, напоминающие по форме чайники с одним или двумя носиками. Они помещались обычно близ входной двери или около печи. Летом рукомойник выносился на крыльцо или подвешивался возле избы.

Комплект утвари для умывания в старину состоял из сосуда для чистой воды и таза, над которым умывались. Первый имел два основных названия: «умывальница» (от глагола «умывати») и «рукомыя». С 1499 года в письменных источниках появилось название в мужском роде – умывальник и уже в начале XVIII века усвоилось литературным языком. «Рукомыя» и производное от него «рукомыец» известны лишь по религиозным текстам, поэтому с начала XVI века в письменности стало активно употребляться слово «рукомойник».

(далее…)

Сегодня рассказ пойдет о подвесной кроватке для новорожденного ребенка конца XIX – начала XX веков из деревни Лыткарино. В разных регионах России ее называли зыбка, люлька, колыбель и прочими наименованиями, но все они происходили от слова «укачивать». 

Чаще всего зыбку делали из сухих дощечек, из которых сколачивали без гвоздей неглубокий прямоугольный кузовок. Дно делали из мешковины, холста или другого прочного полотна. Для этого в нижней деревянной части колыбели просверливали отверстия, к которым крепили ткань. По краям рамы были невысокие бортики. В углах зыбки находились точеные балясинки для крепления. В матицу (бревно, служащее опорой для потолочных досок) вбивались надежное кольцо или крюк, к которым фиксировали качок – виток прочной толстой проволоки. От ее углов отходили веревки, сходившиеся на определенной высоте в петлю, которая надевалась на нижний крючок пружины. Вот такая простая система обеспечивала качание колыбели при оттягивании вниз рукой или ногой специального ремешка.

Зыбка подвешивалась к потолку, потому что там скапливался самый теплый воздух – это обеспечивало обогрев малышу. К тому же, у многих народов существовало поверье, что небесные силы охраняют приподнятого над полом ребенка, так он лучше растет и накапливает жизненную энергию. Для люльки выбирали самое светлое и теплое место в избе, завешивали легким покрывалом, чтобы не тревожить чуткий сон ребенка. При убаюкивании использовали колыбельные песни, байки, приговорки. Управлять зыбкой или «рулить», как говорили в народе, было целым искусством: при резких движениях нового качка она резко подпрыгивала, и ребенок мог вылететь наружу. Качок, вынянчивший несколько поколений детей, обеспечивал ровные и спокойные движения.

(далее…)