«Там ступа с Бабою Ягой идет, бредет сама собой».

Отрывок из поэмы «Руслан и Людмила» А.С. Пушкина

 

В Лыткаринском музее хранится необычный предмет – ступа в форме высокой чаши на круглой подставке, выдолбленной из цельного куска дерева. На ее нижней части сохранилась и хорошо видна кора. В зависимости от основания, на которое устанавливают ступу, различают настольные (ручные) и напольные (наземные, мельничные). Данный экспонат конца XIX – начала XX веков как раз относится к последнему варианту.

Ступа являлась одним из древнейших предметов и активно использовалась нашими предками в быту. В таком сосуде размалывали или измельчали что-либо при помощи песта. Также в них могли растирать и смешивать вещества. Это сейчас мы идем в магазин и покупаем готовую к варке кашу. Раньше было не так: в ступу клали зерна, толкли их, потом просеивали от шелухи на ветру. В общем, женская доля была весьма трудна, даже сварить кашу на большое семейство являлось тяжелым физически трудом. Хранить толченую крупу долго было нельзя, поэтому толкли ее чаще всего прямо перед самой готовкой, максимум на неделю-две.

Происхождение самого слова «ступа» предположительно идет от слов «ступня» или «ступать», то есть переставлять пестик с места на место или двигать им вперед-назад, на подобии ног. Есть и другие версии, в частности, в болгарском существует слово «струбел» – дупло или полое дерево и «струблица» – деревянное корыто для кормления скотины. В греческом есть похожее слово «стубо» – делать прочным.

(далее…)

Правы были те, кто ответил на загадку, что это коромысло – деревянное приспособление в виде длинной палки или дуги для ручного ношения двух ведер с водой или других грузов. С помощью этого предмета носили воду для питья, бани, чтобы напоить скот, на речку в корзинах несли полоскать белье, мыть огурцы, вымачивать грибы. Воду носили вот в таких ушатах, которые мы также видим на фотографии – больших сосудах, на верхних частях которых с противоположных сторон расположены выступы с отверстиями или ручки («уши»). Отсюда пошла русская поговорка «Облить (окатить) ушатом холодной воды».

Обычное коромысло – плоский, дугообразно изогнутый деревянный шест с выемками или крючками на концах. За них цепляли дужки ведер или корзины. Изогнутая форма позволяла равномерно распределять нагрузку и помогала нести, не уставая, на плечах два ведра воды несколько сот метров, перекладывая на ходу коромысло с одного плеча на другое. Это был целый ритуал. По пути за водой пустые ведра следовало держать в левой руке, а само коромысло – в правой. Набрав воду, сначала закрепляли полное ведро сзади, затем – спереди. Это позволяло сохранить равновесие и избежать резкого перекоса при начале движения. И уж, конечно, разговоры у колодца.

По обычаю, носить воду на коромысле всегда считалось чисто женским делом. Могли им пользоваться также мальчишки-подростки или старики. Последние говаривали, что сила у человека есть до тех пор, пока он может носить воду в ведрах на коромысле. А паренек считался уже отроком, когда начинал носить воду таким способом. Мужчины тоже носили воду, но коромыслом не пользовались, иначе над ними могли подшучивать. В народе считалось, что «сколь для мужчин важен топор, столь и для женщин коромысло».

(далее…)

В этот раз мы хотим рассказать о рукомойнике XIX века в виде необычной формы чугунка. К нему с двух сторон прикреплены носики, как у чайника, а с двух других – ручки для подвешивания. Это сосуд с водой, предназначенный для умывания и мытья рук. В отличие от чайника, такие рукомойники на подвесе обычно имеют два носика-«рыльца», зачастую украшенных головами животных, по одному с каждой стороны от ручки. Согласно словарю Даля, «подвесной гончарный рукомойник с двумя ушками и рыльцами накрест» раньше назывался «бараном».

Во второй половине XIX века получили распространение жестяные рукомойники, напоминающие по форме чайники с одним или двумя носиками. Они помещались обычно близ входной двери или около печи. Летом рукомойник выносился на крыльцо или подвешивался возле избы.

Комплект утвари для умывания в старину состоял из сосуда для чистой воды и таза, над которым умывались. Первый имел два основных названия: «умывальница» (от глагола «умывати») и «рукомыя». С 1499 года в письменных источниках появилось название в мужском роде – умывальник и уже в начале XVIII века усвоилось литературным языком. «Рукомыя» и производное от него «рукомыец» известны лишь по религиозным текстам, поэтому с начала XVI века в письменности стало активно употребляться слово «рукомойник».

(далее…)

Сегодня рассказ пойдет о подвесной кроватке для новорожденного ребенка конца XIX – начала XX веков из деревни Лыткарино. В разных регионах России ее называли зыбка, люлька, колыбель и прочими наименованиями, но все они происходили от слова «укачивать». 

Чаще всего зыбку делали из сухих дощечек, из которых сколачивали без гвоздей неглубокий прямоугольный кузовок. Дно делали из мешковины, холста или другого прочного полотна. Для этого в нижней деревянной части колыбели просверливали отверстия, к которым крепили ткань. По краям рамы были невысокие бортики. В углах зыбки находились точеные балясинки для крепления. В матицу (бревно, служащее опорой для потолочных досок) вбивались надежное кольцо или крюк, к которым фиксировали качок – виток прочной толстой проволоки. От ее углов отходили веревки, сходившиеся на определенной высоте в петлю, которая надевалась на нижний крючок пружины. Вот такая простая система обеспечивала качание колыбели при оттягивании вниз рукой или ногой специального ремешка.

Зыбка подвешивалась к потолку, потому что там скапливался самый теплый воздух – это обеспечивало обогрев малышу. К тому же, у многих народов существовало поверье, что небесные силы охраняют приподнятого над полом ребенка, так он лучше растет и накапливает жизненную энергию. Для люльки выбирали самое светлое и теплое место в избе, завешивали легким покрывалом, чтобы не тревожить чуткий сон ребенка. При убаюкивании использовали колыбельные песни, байки, приговорки. Управлять зыбкой или «рулить», как говорили в народе, было целым искусством: при резких движениях нового качка она резко подпрыгивала, и ребенок мог вылететь наружу. Качок, вынянчивший несколько поколений детей, обеспечивал ровные и спокойные движения.

(далее…)

«Не напрядешь зимою, нечего будет ткать летом».

Русская поговорка

 

В фондах музея хранится большое количество приспособлений не только для ткачества, но и прядения. Сегодня мы хотим рассказать о ручной деревянной прялке-донце конца XIX – начала XX веков, привезенной из Ярославской области. Это популярный в прежние века предмет крестьянского быта и орудие труда, на котором пряли нити. Прялка называлась так благодаря своему горизонтальному снованию-донцу, где сидела пряха. Оно представляло собой широкую плоскую доску, плавно суживающуюся к копылку или головке – подставке с отверстием, куда вставлялась вертикальная часть (гребень). Форма головки напоминала усеченную пирамиду, три стороны ее были ребристые, а одна (обращенная к пряхе) спускалась вниз уступами. Вертикальная часть прялки состояла из шейки (ножки) (в нашем случае резной и разноцветной) и небольшой расписной лопасти (лопаски) сверху. На ней по центру видно два отверстия, через которые продергивается веревка и втыкается металлическая шпилька-гвоздь. Они служат для крепления кудели – очищенного пучка льна, конопли или шерсти, подготовленного для прядения. Пряха садилась на донце и левой рукой осторожно вытягивала из кудели нить, одновременно скручивая ее правой рукой с помощью веретена.

Ручное прядение было крайне медленным процессом. Им в русских деревнях, как правило, занимались незамужние девушки весь осенне-зимний период. В последний день Масленицы они, празднуя окончание прядения, катались с ледяной горы на донцах прялок, при этом считалось, что чем дальше проедут, тем длиннее уродится лен.

(далее…)

В прошлый раз мы рассказывали про женскую рубаху-«рукава», переданную из лыткаринской этнографической экспедиции. Но случались и другие, например, сотрудники музея ездили в деревню Ивановка Брейтовского района Ярославской области, где также собирали интересные предметы по местным домам. Именно оттуда был привезен ткацкий станок конца XIX века, принадлежавший  крестьянке В.К. Малоненковой. Его можно увидеть в постоянной экспозиции «Русская изба», представляющей быт и промыслы лыткаринских крестьян.

По-другому он еще назывался стан, став, кросна и служил человечеству с древних времен для изготовления полотен, ковров и других материалов путем переплетения нитей. Ткацкий станок на Руси был практически в каждом крестьянском хозяйстве. Уметь ткать должны были все женщины и девушки, ведь деревенский текстиль создавался исключительно ручным способом. Это очень кропотливая работа, требующая много терпения, усидчивости и внимания. На станке изготавливали домотканое полотно и затем шили из него нижнее и постельное белье, скатерти и полотенца, нарядную и повседневную одежду – рубахи, штаны, кофты, юбки. Девочек с детства обучали ремеслу, а умение ткать было важной частью подготовки приданого. Отсутствие этого обязательного навыка могло стать причиной обидного прозвища «не ткачиха». Работа на станке традиционно велась в осенне-зимний период, а к весне приурочивалось ткачество запасов на год вперед.

Приступая к работе за ткацким станком, русская мастерица совершала обряд обращения к святым покровителям ремесла. В народном сознании образы христианской Богоматери и святой Параскевы Пятницы тесно переплелись с древней языческой богиней Мокошью, в результате чего сложился единый сакральный образ хранительницы ткачества и прядения. Работа женщин на ткацком станке осмыслялась как некое таинство, своеобразное творение мира. Это отразилось в обрядах, например, в изготовлении «обыденной» (сделанной за один день) новины – тонкого холста, который, по поверьям, мог остановить стихийное бедствие. Все женщины деревни начинали работу с первичных операций (мятье льна, прядение) и за день полностью завершали процесс ткачества, чтобы символически восстановить нарушенную гармонию мира.

Тканые изделия играли значительную роль в оформлении домашнего пространства во время праздников и важных событий. Занавески, скатерти и полотенца, украшавшие избу, демонстрировали не только мастерство хозяйки, но и благосостояние семьи. Это побуждало женщин, особенно незамужних девушек, создавать свои лучшие работы для всеобщего обозрения.

(далее…)

Продолжая рубрику про первые экспонаты Лыткаринского музея, нельзя обойти стороной традиционную крестьянскую одежду и ее обязательные элементы, многие из которых были привезены из этнографических экспедиций. Так, например, ребята лыткаринской школы № 1 (ныне – гимназия) во главе с учительницей В.Н. Кострюковой ходили по деревенским домам и собирали старинные предметы для музея.

Одна из местных жительниц передала праздничную женскую рубаху конца XIX – начала XX веков, сшитую вручную из белого ситца. Она состоит из двух прямых полотен с глубоким разрезом на груди и длинных рукавов, сужающихся к запястью. В их центральной и нижней частях вставлено широкое кружево и отделано декоративными строчками. Особый интерес представляет вышивка крестом красными и черными хлопчатобумажными нитями с пчелками на груди, буквами и цветочным орнаментом на рукавах. Если присмотреться, то можно прочитать инициалы мастерицы «Дарья Пет. Кузнецова». Данная рубаха называлась «рукава» и одевалась только под сарафан в силу своей короткости.

Рубаха, или рубашка (от корня «руб», означавшее «кусок, отрез») – древнейшее русское название верхней нательной одежды, самая главная и необходимая часть народного костюма. Ее носили все слои населения от крестьян до знати как самостоятельный предмет одежды или в сочетании с другими элементами костюма. Мужчины подпоясывали рубаху тканым или кожаным поясом, женщины надевали поверх нее поневу или сарафан. В холодное время года могли надевать несколько рубах одна на другую. С течением времени менялись лишь материалы, отделка и детали кроя, но базовая конструкция оставалась неизменной.

(далее…)

В прошлый раз мы уже начали рассказывать про древнейший промысел лыткаринских жителей – добычу камня на местных карьерах. В экспозиции музея представлены инструменты для его обработки: клин, кирка, кувалда и т.д. На мельничные жернова употреблялся лучший камень, из остального выделывали плиты, трубы и надгробные памятники. Также он использовался в строительстве зданий, укреплении набережных рек, мощения тротуаров крупных городов. Так, например, из лыткаринского песчаника выложены: подпорная стена Покровского собора (храма Василия Блаженного) на Красной площади, цоколи Большого театра и Манежа, фундаменты нашей усадьбы в Лыткарино, Петропавловской и Никольской церквей в Петровском и многое другое.

Большинство местных крестьян трудилось на каменоломнях. Работа была очень тяжелой и требующей мастерства, но высокооплачиваемой, поэтому заработки здесь были относительно высокими. По данным Бронницкого уездного земства, средний месячный заработок каменотесов в Лыткарино в 1900 году составлял 25 рублей, в то время как средний заработок фабричных рабочих по Московской губернии составлял 20 рублей. Обеспеченность семей лыткаринских каменотесов отмечал журналист газеты «Московские губернские ведомости» еще в 1853 году. Он писал, что мужчины отличаются особенной бойкостью, смышленостью и трезвостью, а женщины – скромностью, чистотой и опрятностью в одежде. 

По свидетельству бывшего каменотеса Дмитрия Николаевича Королева, работавшего у местных предпринимателей А.Я. Пантюшина и П.С. Жагина, техника добычи камня и выработки из него жерновов существенно не менялась на протяжении веков и к началу XX века почти не изменилась.

(далее…)

В этом году Лыткаринский музей празднует свой 50-летний юбилей, он был основан в 1976 году как народный краеведческий. С самого начала его существования появились первые экспонаты – дары местных жителей, которые с интересом отнеслись к идее создания музея. Именно о них хотелось бы рассказать более подробно.  

Открывают списки по актам и книгам поступлений предметы, отражающие историю, быт и ремесла наших земляков-лыткаринцев. Одними из таковых являются макеты, которые были изготовлены специально для музея местными мастерами. Особый интерес представляет интерактивный макет ветряной мельницы, сделанный Иваном Степановичем Зубатовым в 1977 году. Он выполнен в виде прямоугольного сруба, обшитого дощечками. На фигурной синей крыше с коньком мы видим дату «1429» – год первого письменного упоминания о Лыткарино. В верхней части сруба проходит вал, на который насажены 3 большие лопасти (крылья). С другой стороны имеется открывающаяся дверца, которая показывает внутреннее устройство мельницы: 2 этажа, жернова и т.д. Этот наглядный макет позволяет посетителям понять принцип ее работы, изучив механизм со всех сторон и окунуться в атмосферу того времени и места.

(далее…)

Продолжаем нашу рубрику знакомства с бытовыми предметами наших предков, и сегодня хотим рассказать о следующем после рубеля гладильном устройстве. Угольный утюг появился в России и использовался в хозяйстве с середины XVIII века. Этот «домашний кочегар» со своей миниатюрной печью внутри стал значимым шагом в эволюции, подарив хозяйкам долгожданную мобильность, ведь белье стало гладить намного удобнее.

Принцип работы очень прост: внутрь корпуса закладывали горящие угли (обычно березовые) для подогрева подошвы и закрывали крышкой. Для лучшей тяги в утюге была сделана отводная труба, через которую к углям поступал воздух, поддерживая тление, а выходил дым. Верхняя крышка открывалась вверх для замены углей, сбоку была защелка, в задней части утюга имелась заслонка (выполнена в виде домового). Чтобы угли лучше грели, еще делали специальные отверстия по бокам и задней панели. При глажении таким утюгом следовало непрерывно размахивать, чтобы усилить вентиляцию и улучшить тягу угля.

(далее…)