Правы были те, кто ответил на загадку, что это коромысло – деревянное приспособление в виде длинной палки или дуги для ручного ношения двух ведер с водой или других грузов. С помощью этого предмета носили воду для питья, бани, чтобы напоить скот, на речку в корзинах несли полоскать белье, мыть огурцы, вымачивать грибы. Воду носили вот в таких ушатах, которые мы также видим на фотографии – больших сосудах, на верхних частях которых с противоположных сторон расположены выступы с отверстиями или ручки («уши»). Отсюда пошла русская поговорка «Облить (окатить) ушатом холодной воды».

Обычное коромысло – плоский, дугообразно изогнутый деревянный шест с выемками или крючками на концах. За них цепляли дужки ведер или корзины. Изогнутая форма позволяла равномерно распределять нагрузку и помогала нести, не уставая, на плечах два ведра воды несколько сот метров, перекладывая на ходу коромысло с одного плеча на другое. Это был целый ритуал. По пути за водой пустые ведра следовало держать в левой руке, а само коромысло – в правой. Набрав воду, сначала закрепляли полное ведро сзади, затем – спереди. Это позволяло сохранить равновесие и избежать резкого перекоса при начале движения. И уж, конечно, разговоры у колодца.

По обычаю, носить воду на коромысле всегда считалось чисто женским делом. Могли им пользоваться также мальчишки-подростки или старики. Последние говаривали, что сила у человека есть до тех пор, пока он может носить воду в ведрах на коромысле. А паренек считался уже отроком, когда начинал носить воду таким способом. Мужчины тоже носили воду, но коромыслом не пользовались, иначе над ними могли подшучивать. В народе считалось, что «сколь для мужчин важен топор, столь и для женщин коромысло».

(далее…)

В этот раз мы хотим рассказать о рукомойнике XIX века в виде необычной формы чугунка. К нему с двух сторон прикреплены носики, как у чайника, а с двух других – ручки для подвешивания. Это сосуд с водой, предназначенный для умывания и мытья рук. В отличие от чайника, такие рукомойники на подвесе обычно имеют два носика-«рыльца», зачастую украшенных головами животных, по одному с каждой стороны от ручки. Согласно словарю Даля, «подвесной гончарный рукомойник с двумя ушками и рыльцами накрест» раньше назывался «бараном».

Во второй половине XIX века получили распространение жестяные рукомойники, напоминающие по форме чайники с одним или двумя носиками. Они помещались обычно близ входной двери или около печи. Летом рукомойник выносился на крыльцо или подвешивался возле избы.

Комплект утвари для умывания в старину состоял из сосуда для чистой воды и таза, над которым умывались. Первый имел два основных названия: «умывальница» (от глагола «умывати») и «рукомыя». С 1499 года в письменных источниках появилось название в мужском роде – умывальник и уже в начале XVIII века усвоилось литературным языком. «Рукомыя» и производное от него «рукомыец» известны лишь по религиозным текстам, поэтому с начала XVI века в письменности стало активно употребляться слово «рукомойник».

(далее…)

Сегодня рассказ пойдет о подвесной кроватке для новорожденного ребенка конца XIX – начала XX веков из деревни Лыткарино. В разных регионах России ее называли зыбка, люлька, колыбель и прочими наименованиями, но все они происходили от слова «укачивать». 

Чаще всего зыбку делали из сухих дощечек, из которых сколачивали без гвоздей неглубокий прямоугольный кузовок. Дно делали из мешковины, холста или другого прочного полотна. Для этого в нижней деревянной части колыбели просверливали отверстия, к которым крепили ткань. По краям рамы были невысокие бортики. В углах зыбки находились точеные балясинки для крепления. В матицу (бревно, служащее опорой для потолочных досок) вбивались надежное кольцо или крюк, к которым фиксировали качок – виток прочной толстой проволоки. От ее углов отходили веревки, сходившиеся на определенной высоте в петлю, которая надевалась на нижний крючок пружины. Вот такая простая система обеспечивала качание колыбели при оттягивании вниз рукой или ногой специального ремешка.

Зыбка подвешивалась к потолку, потому что там скапливался самый теплый воздух – это обеспечивало обогрев малышу. К тому же, у многих народов существовало поверье, что небесные силы охраняют приподнятого над полом ребенка, так он лучше растет и накапливает жизненную энергию. Для люльки выбирали самое светлое и теплое место в избе, завешивали легким покрывалом, чтобы не тревожить чуткий сон ребенка. При убаюкивании использовали колыбельные песни, байки, приговорки. Управлять зыбкой или «рулить», как говорили в народе, было целым искусством: при резких движениях нового качка она резко подпрыгивала, и ребенок мог вылететь наружу. Качок, вынянчивший несколько поколений детей, обеспечивал ровные и спокойные движения.

(далее…)

«Не напрядешь зимою, нечего будет ткать летом».

Русская поговорка

В фондах музея хранится большое количество приспособлений не только для ткачества, но и прядения. Сегодня мы хотим рассказать о ручной деревянной прялке-донце конца XIX – начала XX веков, привезенной из Ярославской области. Это популярный в прежние века предмет крестьянского быта и орудие труда, на котором пряли нити. Прялка называлась так благодаря своему горизонтальному снованию-донцу, где сидела пряха. Оно представляло собой широкую плоскую доску, плавно суживающуюся к копылку или головке – подставке с отверстием, куда вставлялась вертикальная часть (гребень). Форма головки напоминала усеченную пирамиду, три стороны ее были ребристые, а одна (обращенная к пряхе) спускалась вниз уступами. Вертикальная часть прялки состояла из шейки (ножки) (в нашем случае резной и разноцветной) и небольшой расписной лопасти (лопаски) сверху. На ней по центру видно два отверстия, через которые продергивается веревка и втыкается металлическая шпилька-гвоздь. Они служат для крепления кудели – очищенного пучка льна, конопли или шерсти, подготовленного для прядения. Пряха садилась на донце и левой рукой осторожно вытягивала из кудели нить, одновременно скручивая ее правой рукой с помощью веретена.

Ручное прядение было крайне медленным процессом. Им в русских деревнях, как правило, занимались незамужние девушки весь осенне-зимний период. В последний день Масленицы они, празднуя окончание прядения, катались с ледяной горы на донцах прялок, при этом считалось, что чем дальше проедут, тем длиннее уродится лен.

(далее…)

В прошлый раз мы рассказывали про женскую рубаху-«рукава», переданную из лыткаринской этнографической экспедиции. Но случались и другие, например, сотрудники музея ездили в деревню Ивановка Брейтовского района Ярославской области, где также собирали интересные предметы по местным домам. Именно оттуда был привезен ткацкий станок конца XIX века, принадлежавший  крестьянке В.К. Малоненковой. Его можно увидеть в постоянной экспозиции «Русская изба», представляющей быт и промыслы лыткаринских крестьян.

По-другому он еще назывался стан, став, кросна и служил человечеству с древних времен для изготовления полотен, ковров и других материалов путем переплетения нитей. Ткацкий станок на Руси был практически в каждом крестьянском хозяйстве. Уметь ткать должны были все женщины и девушки, ведь деревенский текстиль создавался исключительно ручным способом. Это очень кропотливая работа, требующая много терпения, усидчивости и внимания. На станке изготавливали домотканое полотно и затем шили из него нижнее и постельное белье, скатерти и полотенца, нарядную и повседневную одежду – рубахи, штаны, кофты, юбки. Девочек с детства обучали ремеслу, а умение ткать было важной частью подготовки приданого. Отсутствие этого обязательного навыка могло стать причиной обидного прозвища «не ткачиха». Работа на станке традиционно велась в осенне-зимний период, а к весне приурочивалось ткачество запасов на год вперед.

Приступая к работе за ткацким станком, русская мастерица совершала обряд обращения к святым покровителям ремесла. В народном сознании образы христианской Богоматери и святой Параскевы Пятницы тесно переплелись с древней языческой богиней Мокошью, в результате чего сложился единый сакральный образ хранительницы ткачества и прядения. Работа женщин на ткацком станке осмыслялась как некое таинство, своеобразное творение мира. Это отразилось в обрядах, например, в изготовлении «обыденной» (сделанной за один день) новины – тонкого холста, который, по поверьям, мог остановить стихийное бедствие. Все женщины деревни начинали работу с первичных операций (мятье льна, прядение) и за день полностью завершали процесс ткачества, чтобы символически восстановить нарушенную гармонию мира.

Тканые изделия играли значительную роль в оформлении домашнего пространства во время праздников и важных событий. Занавески, скатерти и полотенца, украшавшие избу, демонстрировали не только мастерство хозяйки, но и благосостояние семьи. Это побуждало женщин, особенно незамужних девушек, создавать свои лучшие работы для всеобщего обозрения.

(далее…)